iampolsk: (Christine de Pisan)
Philosophie ist nur da, um überwinden zu werden (S. 232).
iampolsk: (Christine de Pisan)
Человека, с которым мы вместе, охватывает печаль. Разве дело только в том, что этот человек переживает состояние, которого у нас нет - а в остальном все остается по-старому? Что здесь происходит? Опечалившийся человек замыкается в себе, становится недоступным, не проявляя при этом никакой резкости по отношению к нам; он просто недоступен и все. Тем не менее мы с ним вместе, как обычно, может быть, даже чаще, чем обычно, и ведем себя еще предупредительнее. Да и сам он нисколько не изменяется в своем отношении к вещам и к нам. Все как обычно, и все-таки по-другому, причем не просто в том или в этом отношении: то, что мы делаем и ради чего стараемся, не потерпело никакого ущерба, но то Как, в котором мы вместе, уже другое... он вовлекает и нас в то, как он есть сейчас, без того, чтобы мы и сами были печальными. Бытие-друг-с-другом - наше вот-бытие - другое, перенастроенное.

(GA 29 §17 перевод Шурбелева)
iampolsk: (Christine de Pisan)
Многовоспетая "академическая свобода" из немецкого университета изгоняется; ибо эта свобода была неподлинной, потому что лишь отрицающей. Она означала преимущественно неозабоченность, произвольность намерений и склонностей, несвязанность в действии и бездействии. Понятие свободы немецкого студента возвращается теперь к своей истине. Из нее развертываются впредь связанность и служба немецкого студенчества. Ну и далее про необходимость служить в армии и ездить на картошку. Короче я чувствую, нам тоже картошку скоро вернут. Как, так сказать, возможность приникнуть к почве и судьбе.
iampolsk: (Default)
Dichtung macht das Seiende seiender.
iampolsk: (Default)
Кто не может сказать ничего существенного, не может и молчать.
iampolsk: (Default)
Новоевропейский мыслитель столкнулся со своеобразной трудностью: чтобы что-то сказать о том, о чем ему действительно надо сказать, он пишет книгу объемом 400 и более страниц. Это бесспорный признак того, что новоевропейское мышление находится вне сферы мышления изначального.
iampolsk: (Default)
Стихи поэта, трактат мыслителя имеют свое собственное, неповторимое слово... Каждый раз эти слова-первенцы переносят нас на новый берег.
iampolsk: (Default)
 Когда пишешь о Хайдеггере, фраза
Она любила Ричардсона
Не потому, чтобы прочла
приобретает новое, актуальное звучание.

Но каковы кузнецкий мост и вечные французы? переводить Sache как question!
iampolsk: (Athena)
Статью Хайдеггера "Мой путь в феноменологию" смело можно было бы назвать "Мой путь из феноменологии".
iampolsk: (Default)
Англосаксы перевели Holzwege как off the beaten track.

Очень неплохо, я считаю.

А русский перевод "Гегелевского понятия об опыте" - все еще дело будущего, так я понимаю?
iampolsk: (купчиха)
Au-delà de phénomènes il n'y a rien; mais il y a l'au-delà des phénomènes eux-mêmes (Jocelyn Benoist).
iampolsk: (Default)
Прежде чем мы разберем ведущую проблему основания в этой области трансценденции, тем самым заостряя в определенном аспекте проблему трансценденции, пусть трансцендентность Dasein станет нам еще привычнее благодаря еще одному историографическому напоминанию.
Трансценденция отчетливо высказана в платоновском έπέκεινα τής οΰσίας, запредельном бытию. Но можно ли толковать άγαθόν, суть этого запредельного, благо, в смысле трансценденции Dasein! Уже беглый взгляд на контекст, внутри которого Платон выясняет вопрос об άγαθόν, должен рассеять такие сомнения. Проблема άγαθόν есть лишь венец центрального и конкретного вопроса об основополагающей возможности экзистенции Dasein в полисе. Пусть даже задача онтологического наброска Dasein в свете его метафизического основоустройства не может быть отчетливо поставлена и тем более разработана, однако троякая, проведенная в постоянном параллелизме с «солнцем» характеристика άγαθόν подталкивает к вопросу о возможности истины, понимания и бытия — т.е. в феноменологическом итоге к вопросу об исходно-едином основании возможности истины понимания бытия. Это понимание — в качестве раскрывающего наброска бытия — есть однако первопоступок человеческой экзистенции, в котором должно корениться всякое экзистирование среди сущего. Всё άγαθόν есть теперь та έξις (мощь), которая достаточно мощна для возможности истины, понимания и даже бытия, а именно всех трех сразу в единстве.
Не случайно άγαθόν остается содержательно неопределенным, так что все дефиниции и толкования в этом аспекте неизбежно проваливаются. Рационалистические объяснения отказывают точно так же, как «иррационалистическое» бегство в «тайну». Прояснение άγαθόν соответственно указанию, которое дает сам Платон, должно держаться задач интерпретации сущностной взаимосвязи между истиной, пониманием и бытием. Вопрошающее возвращение к внутренним возможностям этой взаимосвязи видит себя вынужденным эксплицитно осуществить то превосхождение, которое в каждом Dasein как таковом совершается необходимо, однако большей частью потаенно. Существо άγαθόν лежит в его самодостаточной мощности как οΰ ένεκα, того, ради чего — в качестве этого ради... оно источник возможности как таковой. И уже поскольку возможное располагается выше дей-ствительного, постольку и ή τοΰ άγαθοΰ έξις, источник самого существа возможности, должен преимущественно цениться, μειζόνως τιμητέον .
Конечно, как раз теперь отношение ради чего к Dasein становится проблематичным. Но эта его проблемность не выходит на свет. Наоборот, по традиционно укоренившемуся учению идеи пребывают в ύπερουράνιος τόπος, пренебесном месте; дело идет лишь о том чтобы удостоверить их как объективнейшее из всех объектов, как само сущее в сущем, без обнаружения в ради чего первичной черты мира и раз-вертывания изначальной мощи того, что по ту сторону, έπέκεινα как трансценденции Dasein.
iampolsk: (Default)
Какая-нибудь «хри­стианская философия» — все равно что круглый квадрат и есть сущее недоразумение. Конечно, мысляще вопрошающая проработка христианского опыта мира, т.е. веры, существует. Но тогда это называется богословием. Только эпохи, которые уже не верят по-настоящему в величие задач бого­словия, приходят к вредному мнению, будто через мнимое оживление с помощью философии богословие выиграет или же вообще уступит оной свое место и сделается тем самым более по вкусу веяниям времени. Для изна­чальной христианской веры философия есть безумие.
iampolsk: (Default)


там на YouTube целые сокровища!
iampolsk: (Default)
Dasein оказывается тайной. Непроницаемой тайной, поскольку сущностная свобода, лежащая в основе нашего бытия, является сразу и одновременно сущностью истинного и сущностью ложного. Однако здесь есть нечто непонятное и нечто необычайно волнующее: поскольку, если это действительно так, то не может не придти в голову чистая возможность, — конечно, это только возможность, — что сущность сама по себе является не “истинной”, а “ложной”. (Койре)
iampolsk: (Default)
Le nazisme de Heidegger, c’est une blessure de la pensée, chacun de nous intimement blessé.
(Бланшо)
iampolsk: (Default)
Determined to oppose the slanderous campaign which followed the publication of the outrageous essay by Emmanuel Faye (insinuating Martin Heidegger to have inspired Hitler and Heydrich), some of the most eminent French philosophers, translators and experts of Heidegger’s works and thought, answer online in a special project put out on the website dedicated to literature and philosophy entitled “Paroles des Jours”.

Все же "глупость" надо ввести в интересы.

Profile

iampolsk: (Default)
iampolsk

September 2017

S M T W T F S
     12
3456789
1011121314 1516
1718 1920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 08:00 am
Powered by Dreamwidth Studios