iampolsk: (Christine de Pisan)

Фрейд тысячу раз напоминает нам, что сублимация тоже является удовлетворением влечения, хотя, будучи zielgehemmt, заторможенной в направлении цели, она ее, этой цели, не достигает. Удовлетворять влечение это ей не мешает, и притом без вытеснения. Другими словами - в данный момент, скажем, я с вами не трахаюсь, я с вами говорю - так вот, я могу получать от этого удовлетворение точно такое же, как если бы я с вами трахался (с) S XI p. 186.

Не удивительно, что читая такое, министерство образования и науки считает, что преподавателям не следует платить! Но надо строго указать минобру, что этот принцип работает только в отношении хороших студентов.

Далее, впрочем, следует рассуждение, проблематизирующее собственно baiser.

iampolsk: (Christine de Pisan)
they continue to desecrate bodies / а че такого, они же уже мертвые!

Неприлично автоцитировать, но все же повешу

Особой формой посмертного существования, посмертного пребывания, является мертвое тело. Мертвец требует гроба, требует похорон — и его настойчивость обращена к живым, к оставшимся. Умерший уже не с нами, ему, строго говоря, ничего не нужно, — но его телу требуется погребение, и на это требование мы обязаны ответить. Антигона выбирает ответственность перед мертвым, а не закон живых, потому что нельзя свести тело брата на уровень «просто вещи»; да и какой закон может быть в обществе, члены которого не озабочены человеческим достоинством настолько, что не дают себе труда достойно похоронить мертвых? Действия Антигоны обусловливают саму возможность речи, и поэтому общество, в котором мертвых не хоронят, обречено на немоту. «С человеческим существом нельзя обращаться после смерти как с дохлым псом. Нельзя бросить его останки на произвол судьбы, забывая о том, что регистр бытия того, кто носил имя при жизни, должен быть сохранен актом погребения после смерти», — так резюмирует основной конфликт пьесы Софокла автор, которого не упрекнешь в излишнем морализме и сентиментальности. Но похороны не только подтверждают принадлежность умершего к человеческому роду и тем самым — принадлежность оставшихся к человеческому социуму; похороны, отмечая необратимость перехода от жизни к смерти, фиксируют смерть как событие, которое имеет отношение как к Богу, так и к другим людям, которое носит нередуцируемо социальный и теолого-политический характер. В свидетельствах западных военнопленных встречаются полные ужаса упоминания о том, что советские хоронили своих умерших без какой бы то ни было религиозной церемонии, то есть — в глазах представителей западной культуры — без какого-либо уважения к их человеческому достоинству.
iampolsk: (Default)

je vous ai toujours dit qu'il est important de ne pas comprendre pour comprendre

iampolsk: (Christine de Pisan)

Une tradition qui commence à CHAUCER, mais qui s'épanouit pleinement dans le théâtre du temps d'ELIZABETH, qu'une tradition, dis-je, nous permette de centrer autour du terme du « fool »…

…l'intellectuel de gauche et l'intellectuel de droite )

Однажды, вы, может быть, помните, уже давно, вскоре после основания нашего Общества, у нас, при обсуждении платоновского Менона, зашел разговор об интеллектуалах. Я хотел бы высказать на этот счет несколько общих, но, на мой взгляд, проясняющих эту проблему соображений. Как мы тогда отметили с вами, существуют, и притом уже давно, два разных явления - интеллектуал левый и интеллектуал правый. Я хотел бы предложить для тех и других определения, которые могут показаться поначалу резкими, но позволят лучше понять, в каком направлении двигаться. Олух, или, иначе говоря, тормоз - очень симпатичное мне словечко, - лишь приблизительно описывают нечто такое, для чего английский язык и литература выработали, на мой взгляд - я к этому еще вернусь - означающее значительно более ценное. Целая традиция, начавшаяся с Чосером и достигшая своего расцвета в елизаветинском театре, выросла в них вокруг термина^ооД Fool — это безобидный умственно отсталый, но устами его говорят истины, которые окружающими не просто терпятся, но и применяются порою на деле, так как fool этот наделяется порою знаками шутовского достоинства. Эта блаженная сень, это лежащая в основе поведения foolery - вот что придает в моих глазах цену левому интеллектуалу. Этому качеству я противопоставил бы то, для чего та же традиция предлагает современный этому последнему и употребляемый в паре с ним - я приведу вам, если у нас будет время, тексты, где примеры этого употребления, вполне недвусмысленные, встречаются в изобилии - термин knave. В определенных случаях слово knave переводится как слуга, но этим его значение далеко не исчерпывается. Knave - это не циник, в котором есть все же что-то героическое. Это, скорее, тот, кого Стендаль именует продувным плутам, то есть, собственно говоря, господин Всякий-и-Каждый, только, разве что, посмелее других. Любому известно, что часть идеологии правого интеллектуала состоит в том, что он выдает себя за того, кем, собственно, и является - за knave, человека, который не останавливается перед последствиями так называемого реального взгляда на вещи. Другими словами, он готов, когда это нужно, сознаться, что он - каналья. Здесь интересны прежде всего результаты. В конце концов, каналья олуха стоит - он, по крайней мере, столь же забавен. Беда в том, что когда канальи сбиваются в стадо, они неизбежно превращаются в стадо олухов. Вот почему правая идеология приводит в политике к столь плачевным итогам. Обратим, однако, внимание на одну не вполне очевидную вещь - я имею в виду своеобразный эффект хиазма, состоящий в том, что характеризующая стиль левого интеллектуала foolery кончается коллективным канальством, групповым knavery.
iampolsk: (Default)
В своем радикализме он доходит до парадоксального утверждения, что gute Willen, добрая воля, полагается как исключающая всякое действие, которое целью своей полагает чье-либо благо. Я полагаю, на самом деле, что субъективность, заслуживающая имени современной, субъективность человека сегодняшнего дня, не может в формировании своем пройти мимо этого текста. Я говорю лишь в общем, потому что обойтись можно без чего угодно - наши соседи слева и справа если и не являются в наши дни в полном смысле этого слова ближними, то подпирают нас с обеих сторон достаточно тесно, чтобы мы не упали. Однако нужно пройти через испытание чтением этого текста....
iampolsk: (Default)
Конечно же, человеческому субъекту - вопреки болтовне о человеческом достоинстве и так называемых Правах человека - нередко случается быть предметом торга. Предметом торговли - во всякий момент и на всех уровнях - является каждый: любое сколь-нибудь серьезное наблюдение над тем, как общественные структуры функционируют, выявит существование отношений обмена. Обмен, о котором идет речь, это обмен индивидами, на которых общество, собственно, держится. Они, индивиды эти, и являются, кстати сказать, так называемыми субъектами, обладателями пресловутых священных прав на самостоятельность. Ни от кого не секрет, что в торговле этими субъектами, под именем граждан, политика, собственно, и состоит - сделки здесь заключаются оптом, на сотни тысяч.
iampolsk: (Default)
Забавная ошибка переводчика в "Тревоге" (стр. 155):

... каким бы заимствованным материалом... мы бы дыру желания не заделывали, всегда тут как тут оказывается свелущий в искусстве сводить счеты еврей, который потребует от вас КНИГУ плоти - надеюсь, вы понимаете, кого я цитирую.

В оригинале стоит livre - то есть фунт. Надеюсь, история про 450 грамм мяса, который некий еврей хочет вырезать в счет долга у нерадивого должника, действительно не нуждается в дальнейших напоминаниях.

В "Этике" эта омонимия разыгрывается:

Quand j'ai mangé le livre je ne suis pas pour autant devenu livre, ni non plus le livre devenu chair.

Le livre me devient, si je puis dire, mais pour que cette opération puisse se produire…

et elle se produit tous les jours

…il faut bien que je paye quelque chose, très exactement la différence que pèse FREUD dans un coin du

Malaise dans la civilisation, sublimez tout ce que vous voudrez, mais il faut le payer avec quelque chose.

Ce quelque chose s'appelle la jouissance et cette opération mystique, je la paie avec une « livre de chair ».

Ça, c'est l'objet, le bien qu'on paie pour la satisfaction du désir. 

iampolsk: (Default)
Аналитический опыт стал­кивает нас с тем суровым, но непреложным фактом, что закон — он есть. Как сталкивает он нас и с тем, что ни в каком законовед­ческом и законническом дискурсе не может быть высказано сполна, — с тем предельным, что его существование объясняет.
Так что же из нашей гипотезы вытекает? У подданного анг­лийского короля очень много поводов пожелать высказать ве­щи, имеющие самое прямое отношение к тому факту, что его король осторожно, присутствует ненормативная лексика! )
iampolsk: (Athena)
Чудесный анализ Гамлета в 10 томе семинаров Лакана. Про идентификацию с объектом желания, эдакое преодоление Кожева
iampolsk: (Default)
Un grand crocodile dans la bouche duquel vous êtes. C'est ça, la mère.
iampolsk: (Default)

...Юнг, этот ретранслятор романтических представлений о бессознательном...

iampolsk: (Default)
Вопросил однажды авва Агафон авву Алония так:
- Сколь желал бы я охранять уста мои, чтобы не говорить
мне лжи!
И говорит ему авва Алоний:
- Если лгать не будешь, много грехов примешь на душу.
Тот спрашивает:
- Как это?
И говорит ему старец:
- Вот два человека убийство сотворили на глазах у тебя,
и один из них бежал в келейку твою; начальник же ищет его
и вопрошает тебя так:
- Не на глазах ли у тебя совершилось убийство?
Если не солжешь, предашь человека на смерть; лучше отпусти его
пред лицом Бога твоего, не ввергая в узы. Бог сам все рассудит.
iampolsk: (Default)

[livejournal.com profile] steba об истерии

(а посвящается [livejournal.com profile] a11  и одновременно [livejournal.com profile] grinat  - давно выписала на бумажку, но не было времени набить):

"Как Вы помните, сын Иван, заманив его на опасные тропы, которыми движется мысль человека цивилизованного, заводит речь о том, что если Бога, мол, не существует... - если Бога нет, подхватывает отец, то все позволено. Мысль, конечно, наивная, ибо мы, аналитики, значем, что если Бога нет, то не позволено вообще ничего (bold мой - А.Я)". Лакан Ж Семинары 2. пер. А. Черноглазова, стр. 185

 

Comme vous le savez, son fils Ivan conduit celui-ci [son père] dans les avenus audacieuses où s’engage la pensée d’un homme cultivé, et en particulier, dit-il, s’il Dieu n’existe pas… - Si Dieu n’existe pas, dit le père, alors tout est permis. Notion évidemment naïve, car nous savons bien, nous analystes, que si Dieu n’existe pas ; alors rien n’est plus permis du tout (J. LACAN. Le seminaire. Livre II. Le moi dans la théorie de Freud et dans la technique de la psychanalyse. Paris : Seuil, 1978, p. 157).

Profile

iampolsk: (Default)
iampolsk

September 2017

S M T W T F S
     12
3456789
1011121314 1516
1718 1920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 08:05 am
Powered by Dreamwidth Studios